— Ты хочешь отравить Артема?! — возмутилась Татьяна.
— И в мыслях такого не было, — спокойно отозвалась я.
Она подошла ближе и ткнула пальцем в миску с фаршем.
— А это что у тебя такое? — подозрительно сощурилась она.
— Фарш, — ответила я.
— Я вижу. Из магазина поди?!
— Да.
Она с ужасом посмотрела на меня.
— Боже мой… Лена… Да в своем ли ты уме?!
— А что не так с магазинным фаршем? — поинтересовалась я.
— Как это что не так? Там же сплошная…
— Я всегда беру фарш в магазине, — перебила я, — никто, слава богу, не отравился.
— Это пока! — воскликнула Татьяна.
Я ничего не ответила, и она продолжила:
— Лена, ты что, правда не в курсе, из чего они этот фарш делают?
— И из чего же? — спросила я.
Она округлила глаза и принялась рассказывать. Оказывается, она смотрела по телевизору какое-то расследование, и там говорили, что фарш, который поступает на прилавки, сделан…
— Из крысиного мяса! — почти торжественно сказала Татьяна. — Ты представляешь? Крысы же там бегают! И падают в мясорубку! Я своими глазами по телевизору видела!
Спорить с ней было бесполезно.
Она приходила каждые три дня и приносила контейнеры с «настоящей домашней» едой. Потому что я, по ее мнению, кормила Тему совершенно неправильно.
— Тема любит, когда картошка размята вилкой, а не миксером, — терпеливо объясняла она мне.
— А в чем разница? — спросила я.
— Разница в том, что тут кусочки! — назидательно сказала Татьяна. — На вот, глянь!
Я посмотрела, потом взглянула на Артема. Муж промолчал и отвел взгляд. Он вообще предпочитал молчать, когда приходила тетя Таня. А когда она уходила, говорил так:
— Ну… она же добра хочет. Она меня вырастила.
Она действительно его вырастила. После того как его родителей не стало, она усыновила его и воспитала. Я все понимала, однако молча терпеть несправедливую критику я готова не была.
— Такое впечатление, Тема, — сказала я, — что она до сих пор думает, что ты маленький мальчик.
— Ну, есть такое, — улыбнулся муж.
— Ну а ты? — спросила я. — Кем себя считаешь? Мальчиком или мужем?
— Какой-то провокационный вопрос, — нахмурился муж.
— Нормальный вопрос, — парировала я. — Так кем?
Артем не ответил.
***
Как-то вечером Татьяна пришла снова. Она сунула нос в мою кастрюлю с борщом и болезненно скривилась:
— Не-е-ет… Это есть нельзя.
— Почему? — удивилась я.
Она запустила в кастрюлю поварешку, зачерпнула и ткнула мне под нос.
— Что у тебя со свеклой?! — воскликнула она. — Ты что, не знаешь, что свеклу надо отдельно сварить, потом натереть на терке, потом припустить на сковородке с маслицем, а потом только добавлять в борщ?
Я не успела ничего ответить, а она продолжила:
— Ну как можно этого не знать? Это же азы! Элементарные!
Она смерила меня взглядом и вынесла вердикт:
— Тема не станет это есть.
Я посмотрела на мужа, который, вообще-то, обожал мой борщ.
— Тема, — сказала я, — тебе слово. Ты будешь это есть?
Он промычал что-то неопределенное.
— Если ты не будешь, я буду, — усмехнулась я, — а ты ходи голодный.
Муж вскинул на меня удивленно-виноватые глаза, но за борщ не вступился.
***
Татьяна повадилась приходить каждый день. Я никак не отвечала на ее критику, но, в конце концов, мне это надоело.
— Артем, — сказала я, — слушай меня сюда. Тебе нравится моя стряпня?
— Нравится, — ответил он.
— Честно?
— Честно! — усмехнулся он. — А что?
— А ты готов сказать об этом своей тете Тане? — спросила я. — Готов попросить ее не приезжать сюда со своими контейнерами?
Он сразу же стушевался.
— Ну… — пробормотал муж. — Я не знаю…
— Что значит, не знаешь? — нахмурилась я.
— Ну… Лен, я…
— Вот что, — категорично сказала я, — или она перестает лезть в нашу кухню, или…
— Или?
— Или я больше не готовлю вообще! Катайся столоваться к ней, если хочешь. Но ее я в своем доме больше терпеть не намерена!
— Не понял… — нахмурился Артем. — Это что за ультиматумы такие?
— Хотела бы я обойтись без них, — вздохнула я, — но ты просто не оставляешь мне другого выбора.
***
И я действительно перестала готовить. Когда однажды вечером вернувшийся с работы Артем заикнулся об ужине, я сказала:
— Извини, но с ужинами в стране напряженка.
— Не понял… Ты реально ничего не готовила? — удивился муж.
— Реально.
— А… что мне есть тогда?
— Не знаю, — усмехнулась я, — хочешь, бутер себе сделай, хочешь, доставку закажи или в кулинарию сгоняй.
— Ясно… — Артем нахмурился и достал телефон. — Тогда я сейчас тете Тане позвоню.
— Э, нет! — возразила я. — Если хочешь есть стряпню тети Тани, то и езжай к тете Тане. Звать ее сюда не надо.
Артем смотрел на меня во все глаза.
— Ты серьезно, что ли?
— Абсолютно!
Он плюнул и действительно поехал к своей тете Тане.
***
Он ездил к ней целую неделю, в течение которой мы с ним почти не разговаривали. А потом она заболела.
Сначала казалось, что это обычная простуда, кашель, температура тридцать восемь, насморк… Но потом пошли осложнения на уши и на нос. В результате она три недели провела в больнице на капельницах, а когда вышла, выяснилось, что она не чувствует ни вкуса, ни запаха.
Однако ее желание кормить Артема было неистребимо, и он решил столоваться у нее уже из чистой солидарности.
***
Впрочем, когда он вернулся домой, на нем лица не было.
— Лен… — его голос звучал умоляюще. — Приготовь мне хоть что-нибудь, а? Я помираю от голода!
— Как так? — удивилась я. — Ты же только что от тети Тани!
Муж прошел на кухню и плюхнулся на стул.
— Она сварила суп, — начал он трагичным голосом.
Он хотел было продолжить, но замолчал и тяжело вздохнул.
— Ну и? — подбодрила его я.
— Его невозможно было есть, — прошептал Артем, будто боялся, что тетушка каким-то образом услышит его. — Это была… какая-то… жижа.
— Ну так сказал бы ей, — сказала я.
Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах какую-то детскую беспомощность.
— Я… Я не могу, — пробормотал он. — Она же… Она столько для меня сделала.
— Ну тогда мучайся, — усмехнулась я.
Он съездил к ней еще раза три, а потом сам сильно простудился.
***
— Лена… — гундосил он, глядя на меня грустными глазами. — Ну хоть бульончик свари мне, а?
— За бульончиком обращайся к тете Тане! — безжалостно ответила я.
Муж тяжело вздохнул и набрал тетушку. Разумеется, она тут же примчалась со своими контейнерами.
— Вот бульончик, — ворковала она, — наваристый, с курочкой… Как ты в детстве любил, помнишь?
Артем съел пару ложек и сморщился.
— Что такое? — забеспокоилась она. — Разве не вкусно?!
— Вкусно, вкусно! — поспешил заверить ее муж. — Вот только…
— Что?
Артем стрельнул в меня взглядом, словно ища поддержки, и после паузы выпалил:
— Пересолено… немного.
Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
— Пересолено? — удивилась Татьяна. — Да не может быть!
Она взяла ложку, попробовала варево и сказала:
— По-моему, нормально!
Артем снова стрельнул в меня взглядом, и я ободряюще улыбнулась ему.
— Теть Тань, — начал он, — я действительно тебя очень люблю, но… Э… После болезни у тебя, видимо, произошел какой-то сбой в организме.
— Ты что хочешь сказать? — нахмурилась Татьяна.
— Что бульон пересолен, — покраснел Артем. — И… мясо переварено… И я…
Он вздохнул.
— Я не могу это есть… Извини…
Татьяна молча принесла из кухни чайник и разбавила бульон. Лицо у нее было при этом совершенно обиженное.
— Ладно уж, — сказала она после паузы, — раз тебя не устраивает моя стряпня, пусть тебя кормит жена!
Артем тихонько вздохнул, и на лице у него появилось облегчение. Татьяна собралась и уехала, больше она еду не привозит
