— Твоя мать назвала моих родителей нищими, — сказала я мужу. — Ты же сам слышал!
— Ой, да это мелочи… — отмахнулся Вова.
Ну конечно, он всегда на стороне своей мамы.
Вот тут надо остановиться и рассказать все с самого начала. Меня зовут Маша, и еще месяц назад я пребывала в том особенном состоянии предсвадебной эйфории, когда мир кажется устроенным исключительно для твоего счастья.
Мы с Вовой тянули эту канитель пару лет, встречи, расставания, примирения, и вот, наконец он сделал мне предложение. Все было романтично, ресторанчик, он на одном колене, коробочка из бархата, а в ней — крошечный, но самый что ни на есть подлинный бриллиант, на который он откладывал полгода с каждой зарплаты. Дальше как в тумане, мое судорожное «да», слезы, размазанная тушь, восторженные визги подруг в телефонную трубку.
Классика жанра, одним словом.
Мои родители — учителя. У них никогда не было много денег, но я росла в любви и уюте. Валентина Сергеевна, мать Вовы, — совсем другая история. Вдова крупного чиновника из министерства, она привыкла измерять мир в денежном эквиваленте. Вову она родила поздно, когда мужа не стало, сосредоточила на единственном сыне всю силу своей материнской любви.
Проблемы начались с первой встречи наших родителей.
Она прошла в ресторане, так настояла Валентина Сергеевна. Мама надела свое лучшее платье, купленное еще к моему выпускному, папа — единственный костюм, в котором он ходит на педсоветы и школьные праздники. Они волновались, как дети перед экзаменом.
— Здравствуйте, очень приятно наконец познакомиться, — мама протянула руку Валентине Сергеевне, та окинула ее оценивающим взглядом с головы до ног и кивнула с таким видом, будто делала одолжение.
Папа, увидев цены, тихо присвистнул и пошутил, что за стоимость одного салата можно неделю питаться. Валентина Сергеевна скривилась, как от зубной боли. Потом были неловкие паузы, натянутые улыбки мамы, попытки папы разрядить обстановку анекдотами из школьной жизни.
А потом начали обсуждать свадьбу.
— Я думаю, пара сотен человек будет в самый раз, — заявила Валентина Сергеевна. — У меня много важных знакомых, нельзя никого обидеть.
— Так много? — мама растерялась. — Но мы думали о чем-то более камерном, семейном…
— Конечно, если для вас это финансовая проблема… — Валентина Сергеевна сделала паузу, давая понять, что такие траты не могут себе позволить совсем уж никчемные люди.
Намек был таким ясным, что мне стало неловко…
— Дело не в деньгах, — папа выпрямился. — Просто хочется, чтобы на свадьбе были близкие люди, а не толпа малознакомых…
— Ну конечно, — перебила его Валентина Сергеевна, — вам же некого приглашать. Учителя, что с вас взять.
Это был первый удар. Мама побледнела, папа сжал челюсти, но промолчал.
— Мам, — попытался вмешаться Вова, но она уже вошла в раж.
— Вот вы говорите, цветы надо на рынке покупать. Это же позор! Что люди скажут? Что мы нищие какие-то, экономим на свадьбе?
Слово повисло в воздухе. Папа медленно положил салфетку на стол и встал.
— Спасибо за ужин. Мы, пожалуй, пойдем.
Мама поднялась следом, я видела, как у нее дрожат руки. Они ушли, сохраняя достоинство, а я осталась сидеть, глядя то на растерянного Вову, то на его мать, которая невозмутимо доедала свою пасту с морепродуктами.
— Ну что они так? — удивилась она. — Я же правду сказала. Если у людей нет денег на нормальную свадьбу, так и надо говорить прямо, чего тут обижаться?
— Мам, ты оскорбила родителей Маши!
— Я никого не оскорбляла. Я констатировала факт. Они действительно стеснены в средствах, разве нет?
Вот тогда я и ушла. Молча встала и вышла из ресторана. Вова догнал меня на улице, начал оправдываться, объяснять, что мама не то имела в виду, что она просто прямолинейная, что надо ее понять и простить.
— Понять и простить? — я остановилась посреди тротуара. — Твоя мать унизила моих родителей. И ты хочешь, чтобы я это поняла и простила?
— Маш, ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Это же моя мать!
— А я твоя будущая жена. Или уже нет?
Несколько дней мы не разговаривали. Я жила на автомате, работа, дом, работа. На звонки Вовы не отвечала. Затем он пришел с букетом из дорогого салона.
— Маша, прости. Я поговорил с мамой. Она… Она не будет больше так говорить.
— Она извинилась перед моими родителями?
— Ну, Маш, ты же знаешь маму. Она не умеет извиняться. Но она обещала быть корректнее.
— Корректнее? — я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Вова, твоя мать должна извиниться. Публично. Иначе никакой свадьбы не будет.
Вова побледнел. В его представлении я всегда была мягкой, уступчивой, готовой сглаживать углы. Маша-одуванчик, Маша-солнышко. Но есть вещи, которые нельзя прощать, потому что, простив однажды, ты открываешь дорогу для бесконечных унижений. Я не хочу жить такой жизнью…
— Ты ставишь мне ультиматум?
— Называй как хочешь. Либо твоя мать извиняется, и мы устанавливаем четкие границы на будущее, либо мы расходимся.
— Маша, это же абсурд! Из-за одного неудачного слова рушить отношения, отменять свадьбу…
— Это не одно неудачное слово. Это отношение. К моим родителям, ко мне, к тебе, в конце концов. Ты что, не понимаешь? Если сейчас ты не защитишь меня и моих близких, то что будет дальше? Она будет унижать нас всю жизнь, а ты будешь говорить: «Ну это же мама, надо понять и простить»?
Вова ушел, так ничего и не пообещав.
А я начала методично отменять свадебные приготовления. Родители, конечно, все поняли без слов. Мама обняла меня, когда я пришла к ним в тот вечер, и мы просто пили чай и молчали. Папа грустно пошутил:
— Знаешь, Машка, может, оно и к лучшему. Представь, какой был бы кошмар — иметь такую родственницу.
Я уж думала, что наша с Вовой история закончилась. Но он позвонил и сказал:
— Маша, мама хочет с тобой поговорить.
Встретились мы с Валентиной Сергеевной в кафе возле моей работы. Она выглядела непривычно, без своей обычной брони из дорогих украшений и идеального макияжа. Даже постаревшей какой-то казалась.
— Маша, — начала она, и я приготовилась к новой порции высокомерия. — Вова сказал, что вы отменяете свадьбу.
— Да.
— Из-за меня.
— Из-за вашего отношения к моим родителям.
Валентина Сергеевна помолчала, крутя в руках кофейную ложечку.
— Знаете, мой муж умер, а Вова — это все, что у меня осталось. Я боюсь его потерять. Боюсь, что какая-то девушка уведет его от меня.
— Я не собираюсь его от вас уводить. Но я не позволю вам унижать моих близких.
— Я… — она запнулась, и я увидела, как трудно ей даются эти слова. — Я готова извиниться перед вашими родителями. Я была неправа.
Было видно, что эти слова дались непросто. Но Валентина Сергеевна их все же произнесла, и только поэтому я дала ей второй шанс.
***
Свадьба все же состоялась, была она небольшой и уютной. Валентина Сергеевна молчала почти весь праздник, а потом перед гостями высмеяла платье моей мамы. И что с ней такой делать,м — м?
