— Ларочка, к нам в субботу вечером приедут ребята, — радостно объявил Степан.
Он вбежал на кухню, радостно улыбаясь. Будто был не двухметровым стокилограммовым мужчиной тридцати пяти лет, а тринадцатилетним подростком.
Я готовила ужин. И к таким новостям была не готова морально. Я резала лук и морковку для пережарки, меня всегда успокаивало это занятие. Мне нравилось смотреть, как из-под острого лезвия выходят аккуратные маленькие кубики.
— Рубить лук «лопухами» — позор хозяйке и дурной тон, — всегда говорила моя мама.
Лук щипал глаза. Я утирала рукавом слезы и шмыгала носом. В этот момент Степан и сообщил мне «радостную» новость. Я вздрогнула и чуть не порезалась.
— Какие ребята? — осторожно переспросила я.
— Ну, наши, — почесав затылок, сказал Степа.
Видимо, он заметил мое отнюдь не радостное выражение лица.
— Десять человек с курса. Может, двенадцать. На неделю приезжают…
Мой большой, похожий на медведя муж навис надо мной. Он был в своей любимой растянутой майке с какими-то логотипами. Помню, он привез ее с конференции год назад.
— На неделю? — уточнила я. — Они на неделю просто в Москву приезжают? Или конкретно к нам на неделю?
— К нам, конечно! — Степа даже обиделся. — Они же все иногородние.
— Десять человек в нашу квартиру не влезут, — сказала я, питая призрачную надежду, что муж одумается.
Но нет.
— Влезут! — улыбнулся Степан. — Ларочка, гостиницы сейчас, сама знаешь, сколько стоят. А у нас три комнаты.
— Три, — подтвердила я, — Но одна из них детская. Там спят Мишка и Сонечка. А почему бы им, к примеру, не снять квартиру? Если разделить на десятерых человек, не так уж и дорого выйдет. И постельного белья у меня только четыре комплекта. Ровно для нас. Ну я не посчитала тот, что подарила твоя мама. Но он больше похож на наждачную бумагу, чем на хлопок. Спать на нем невозможно.
— Разберемся, — махнул рукой муж. — Надувные матрасы, на худой конец, купим и спальники. Они ребята непривередливые. Сама понимаешь, мы же медики. В каких только землянках не ночевали. И потом, главное же не комфорт. В тесноте, да не в обиде!
Ребята приехали в субботу в одиннадцать утра. Хотя Степан говорил про вечер. Они ввалились в прихожую со своими чемоданами, пакетами и свертками. Из пакетов торчали горлышки бутылок. Свертки пахли копченой рыбой. Наша квартира сразу стала другой, чужой какой-то, шумной, пропахшей чужими запахами.
Всего к нам приехало одиннадцать человек, и в первое же утро их пребывания в ванную образовалась очередь.
Чужие люди щеголяли по моей квартире в нижнем белье. Громко обсуждали забавные случаи из своей медицинской практики. В итоге я опоздала на работу на сорок минут и получила взбучку от начальницы.
На третий день их пребывания у нас была разбита моя любимая чашка в японском стиле с журавлями. А еще кто-то курил в ванной, пока меня не было дома, и прожег дорогое махровое полотенце.
А еще через день я обнаружила, что кто-то сломал ножку кухонной табуретки. Видимо, это тоже случилось в мое отсутствие.
Ну и, конечно, никто не считал нужным за собой убирать. Будто я в этой квартире была горничной, а не хозяйкой.
А еще среди понаехавших гостей была Инна.
Она дефилировала по квартире в шелковом пеньюаре. Тапочки Инна не носила, а ходила босиком. У нее были узкие ступни с накрашенными ногтями. Она садилась на подлокотник кресла, в котором сидел мой муж, и смеялась, запрокидывая голову. Ее темные, густые, пахнущие чем-то горьковато-сладким волосы касались его плеча.
— У вас же был роман, — сказала я Степану ночью, когда мы лежали на нашем диване.
Потому что кровать мы отдали какой-то паре из Саратова.
— Господи, Лариса, это было сто лет назад, — раздраженно прошептал муж. — На третьем курсе.
— Она ходит по моему дому в пеньюаре, — сказала я.
— Это ее домашняя одежда! — возразил муж. — Ты предлагаешь ей в скафандре ходить?
На следующий день я сказала:
— Степа, я так больше не могу. Давай переселим их в отель? Я сама оплачу, если им дорого. Только, пожалуйста, пусть они уедут!
Муж посмотрел на меня с раздражением, у него даже бровь задергалась. У Степана часто такое случалось, когда он нервничал.
— Знаешь что, — сказал он, — если тебе так тяжело, поезжай к маме вместе с детьми. Мы отлично проведем время без твоих кислых мин и претензий.
— Ага, конечно! — подумала я. — Не дождетесь!
Я вспомнила, как мама говорила:
— Ларочка, ты же умная девочка, ты всегда найдешь выход.
Она говорила это, когда я плакала из-за двойки по химии. И когда меня не взяли в театральную студию. А еще когда уволили с первой работы. И я всегда находила.
В четверг я вернулась с работы и громко объявила на всю квартиру:
— У нас тараканы!
Инна в своем пеньюаре вздрогнула и подобрала ноги. Пеньюар задрался так неприлично, что стало видно кружевное нижнее белье.
— Двоих я сегодня утром смахнула с кухонного стола, — убедительно врала я. — А одного здорового рыжего поймала в холодильнике! Представляете, куда забрался наглец!
— Тараканы? — удивился Степан. — Откуда? У нас никогда не было тараканов.
Я пожала плечами очень убедительно.
— Не было, а сейчас появились.
Потом я посмотрела на чемоданы в коридоре и сказала:
— Нужно вызывать дезинсекторов, иначе они расплодятся. Сам знаешь, как это бывает. Один таракан завелся, появится еще десять. А десять — это уже сто тараканов будет. Они же плодятся в геометрической прогрессии.
В пятницу утром пришли люди в синих комбинезонах. Я договорилась заранее и все продумала. Конечно же, это были не дезинсекторы, но играли они очень убедительно. При нас они поймали таракана на кухне.
— Двое суток минимум, — сказал старший, крупный мужик с усами, похожий на моржа. — Лучше трое. Химия серьезная. Детям, старикам, людям с аллергией категорически нельзя находиться в помещении.
— Но нас же много, — растерялся Степан.
Впервые за неделю я видела его растерянным.
— Нам некуда идти такой ордой.
— Можно снять квартиру, — сказала я сладко. — Или переехать в отель. Сейчас, говорят, скидки хорошие. А если взять комнату на несколько человек — вообще дешево выйдет. Мы со Степой можем оплатить половину. В качестве моральной компенсации за неудобства.
Ребята съехали в тот же день. Степан не разговаривал со мной два дня, а потом спросил:
— Откуда тараканы, Лариса?
Я многозначительно улыбнулась.
— У каждого свои тараканы! И у меня тоже…
— Так это твоих рук дело?! — вспыхнул муж. — И не ври мне!
— Я и не собиралась, — усмехнулась я. — Зоомагазин на Садовой. Там тараканов продают для террариумов. Это корм для ящериц.
Степан смотрел на меня так, будто я предала его, изменила, обворовала. Причем сделала все и сразу. У него было такое серьезное и одновременно потерянное лицо, что я расхохоталась.
— Ты ненормальная, — сказал наконец Степан.
— Возможно, — согласилась я. — Но я тебе говорила, что мне не нравится это нашествие. Ты проигнорировал мои слова. Зато теперь квартира снова наша. И ребята не обиделись. Ведь мы же их не выселили. Они добровольно ушли, чтобы не отравиться.
Больше Степан никогда не звал однокурсников, а я поняла за эту неделю главное. Моя семья — вот что на самом деле важно и имеет значение.
