— Это невозможные дети! — в сердцах воскликнула я.
— Ну, ну… — попытался успокоить меня муж. — Это обычные дети, они просто играли…
— Это не обычные дети, Кирилл! — раздраженно отозвалась я. — Потому что обычные дети не рисуют на мебели! Обычные дети не швыряют телефон в аквариум!
Я выдохнула и немного спокойнее закончила:
— Это очень, очень избалованные дети, Кирилл!
— Ну они же не нарочно…
— Конечно! Они случайно! Они случайно залезли на балконе в мешок с цементом и осыпались им с ног до головы! — возразила я. — Они случайно поливали водой людей, которые проходили под нашими окнами! Они случайно уронили телевизор! Они случайно…
Кирилл вдруг подошел ко мне и крепко обнял. Я попыталась вырваться, но он прижал меня к себе еще крепче.
— Ириска, это де-ти! — мягко повторил он. — Дети, понимаешь? Ну неужели ты в их возрасте не чудила?
Я в детстве, разумеется, паинькой не была. Мы с подружкой любили развлекаться по телефону, набирая случайные номера, а один раз спрятали велосипед соседского мальчишки за дом и сказали, что его украли.
Разумеется, вернули, когда он расплакался, и нам было очень стыдно…
— Чудила, — сказала я. — Да все чудят, чего уж там. Но эти… Кирилл, они не чудят, они вредят! Они целенаправленно пакостят!
— Ну… потерпи немного, — попросил муж, — чуть-чуть потерпи, ладно? Ради меня. Хорошо?
Я кивнула, ну а что мне еще было делать?!
Все началось две недели назад. В первых числах июня Кирилл сказал между делом, как он умеет, что его сестра Наташа уезжает в длительную командировку.
— А детей оставить не с кем, — вздохнул он.
— И на сколько она уезжает? — спросила я, чувствуя легкую тревогу.
— На лето.
— На все лето?!
— Ну… да, — Кирилл развел руками. — Работа…
Мне нечего было возразить. И вот они приехали, Вика и Макар, восьми лет от роду, совершенно одинаковые и совершенно невозможные. Вика носила туго заплетенные косички, из-за чего ее лицо казалось каким-то хищным.
Макар же двигался так, словно его конечности были на шарнирах. Он не ходил, он как-то перетекал из комнаты в комнату, оставляя за собой шлейф разрушений.
В первый же день они нашли мой тайник с бельгийским шоколадом. Во второй влезли в мой шкаф и примерили все, что только попалось им на глаза. Поля моей любимой шляпы они умудрились заломить так, что починить ее было невозможно.
***
— Кирилл, — сказала я вечером, стараясь говорить ровно, — слушай, ну… Нужны какие-то правила, что ли. Они не могут лазить везде.
— Да перестань ты! Это дети, — ответил он. — Они и должны лазить везде! Им нужно пространство для исследования.
— Пространство для исследования, значит, — усмехнулась про себя я.
Мне вдруг вспомнилась моя бабуля, которая часто цитировала своего чрезмерно строгого деда:
— Детей должно быть видно, но не слышно.
Нет, я все понимала, дети есть дети. Но я, например, в их возрасте, прекрасно понимала, что можно, а что нельзя. У этих же берегов не было, как говорится, от слова совсем.
***
На третий день близнецы решили исследовать мою косметичку. У меня там лежала дорогая помада с оттенком, который я искала десять лет и наконец нашла, заплатив втридорога. Так вот, Макар использовал эту помаду, чтобы написать на зеркале и повсюду на кафеле в ванной комнате одно не очень приличное детское слово. Вика стояла рядом и хихикала.
Он, видимо, собрался продолжить развивать свою глубокую мысль, но в этот момент вошла я и остановила его.
— Теть Ир, — ничуть не смущаясь, сказал Макар, — а когда ты умрешь, можно я возьму твою косметику себе? И буду делать с ней что хочу. А?
— Можно, Макарушка, — слабо улыбнулась я.
***
— Слушай, Кирилл, — сердито сказала я мужу, — так дело не пойдет. Они уже школьники, должны понимать, что такое хорошо и что такое плохо. Я им никто, но ты-то дядя!
— И что? — спросил муж.
— Ну… поговори с ними как-нибудь. Пристыди их, что ли.
— Зачем стыдить? Они так самовыражаются, — сказал Кирилл. — В этом возрасте важно не подавлять их, а то ненароком можно и психику им сломать.
— А то, что моя психика и мои нервы уже на пределе из-за самовыражения твоих племянников, это тебе как, нормально? — рассердилась я.
— Ой, да прекрати ты! — поморщился Кирилл. — Ну взяли они твою помаду, и что? Я куплю тебе новую. Это дети, Ира! Де-ти!
***
Шли дни, дети продолжали «самовыражаться», круша все на своем пути. На мои замечания они не реагировали, а у Кирилла я давно перестала просить поддержки.
Я работала на дому и вскоре поняла, что продолжать проводить онлайн-совещания стало невозможно. Потому что во время презентаций в гостиную обязательно вламывалась Вика и требовала включить мультики. Да, именно на моем компьютере, именно сейчас.
— Викуля, подожди пять сек, — шепотом попросила я, — будут тебе мультики, но не сейчас.
— А я хочу сейча-а-ас! — громко потребовала она и вдруг начала визжать на ультразвуке.
К ней присоединился Макар, и начался сущий бедлам. Заказчик, не выдержав ора, деликатно предложил мне перенести встречу.
***
— Ты не умеешь с ними ладить, — сказал Кирилл, когда я в очередной раз пожаловалась ему на близнецов. — Хотя что удивляться, если у тебя нет никакого опыта общения с детьми? Вот если бы у нас были свои…
Мне много чего хотелось сказать мужу, но я сдержалась.
Так худо-бедно пробежал июнь. А потом начался июль, который принес жару и новый виток безумия. Близнецы обнаружили, что если смешать мой крем для лица с зубной пастой, получается великолепная субстанция, которой можно рисовать на обоях. Обои в спальне, льняные, дорогие, были изрисованы полностью.
— Они творческие, — сказал Кирилл.
— Ну да, — мрачно подтвердила я, рассматривая их художество. — Дали отдыхает…
Как-то оставшись одни минут на сорок, Макар и Вика напихали в пылесос стирального порошка и детали от конструктора. К счастью, мастер жил в нашем же подъезде. Однако пока я относила ему многострадальный пылесос, близнецы насыпали в пластиковую соковыжималку каких-то мелких шурупчиков.
Их они добыли на балконе, где у нас с Кириллом еще с ремонта хранились инструменты и материалы. Когда я включила соковыжималку, она разлетелась на части…
***
— Все, Кирюш, — сказала я вечером мужу, — с меня хватит. Я поеду на пару неделек к маме и…
— Чего-чего? — испугался тут Кирилл. — Эй, а я как же?
— А что? — подмигнула ему я.
— Ну… у нас как бы дети же… — смутился он. — И я не смогу с ними один…
— Пф-ф-ф… Это же просто дети, Кирилл! — улыбнулась я. — В конце концов, тебе полезен этот опыт.
***
И я уехала к маме. Первые дни я просто кайфовала от тишины. Ни разу не вздрогнула от визга, ни разу не услышала непрерывное детское: «Теть Ир, а теть Ир, а что это, а дай, а включи».
Три дня спустя мне позвонил муж.
— Ир, я не могу! — воскликнул он. — Они вытащили из шкафчика все крупы и смешали их с мукой в одну кучу! Что теперь делать? И как завтрак-то готовить?
— Они творческие, — сказала я, — и ты тоже творческий. Подумай, может, и найдешь выход.
Прошел еще день. Ближе к вечеру Кирилл позвонил снова.
— Ира… — вздохнул он. — Они постригли все комнатные цветы.
— Они так развиваются! — ответила я. — Кто знает, может, у нас сейчас живут будущие великие ботаники?!
— Не смешно! — ответил муж и повесил трубку.
Прошло еще два дня.
— Ира! — Кирилл даже не кричал, а выл. — Они… Они телевизор взвесили новый…
— Как взвесили? — удивилась я.
— На твоих напольных весах. Хотели узнать, сколько он весит. Не знаю уж, как они его туда дотащили… — муж тяжело вздохнул. — Короче, у нас теперь ни весов, ни телевизора… опять… Ира… Может, вернешься, а?
— Нет.
— Но… я же… Но они…
— Ты справишься.
— Но они меня не слушают!
— Это потому что ты не умеешь с ними ладить, — усмехнулась я, — но ты постарайся уж как-нибудь.
***
На следующий день Кирилл снова позвонил и сказал:
— Я… наказал их. Ну, за угробленные телек и весы.
— И?
— Это была плохая идея. Они обиделись, порезали мне наушники и разобрали на части принтер. А еще Вика умудрилась утопить все мои телефоны. Один в унитазе, второй в ванной, а третий в большой чашке горячего кофе!
И тут я поняла, что в самом деле нужно возвращаться домой.
***
Когда я вернулась, близнецов уже не было. Как оказалось, он отправил их к своей матери.
— Они совершенно невоспитанные, — сказал он, — я не понимаю, как Наташа вообще… Это же невозможно!
— Добро пожаловать в мой клуб, — усмехнулась я.
С этих пор Кирилл племянников у себя не принимает. О собственных детях он тоже пока не заикается.
