— Твоя мать при всех обидела мою маму! — возмутилась я. — А ты ни слова ей не сказал! Как так-то, а?
— Это она сгоряча, — пробурчал Борис. — Ну и как бы… Ты же знаешь, они с твоей мамой никогда не ладили.
— Сгоряча?! — вспыхнула я. — Боря, твоя мать пришла на ее юбилей с заготовленной речью! Она специально дождалась момента, когда все сели за стол, встала и выдала свой монолог. Это было спланированное унижение!
Я прекрасно помнила, как свекровь стояла там, в своем лучшем платье, бордовом с люрексом, купленном специально для торжественных случаев. Как она обвела взглядом всех собравшихся и, удостоверившись, что внимание приковано к ней, начала:
— Я хочу сказать несколько слов о юбилярше…
И дальше пошло-поехало. Она говорила про то, что интеллигенция развалила страну. Что простые работяги вроде нее и ее покойного мужа строили и кормили всех этих «умников с дипломами». Что моя мать всю жизнь «пыль с книжек сдувала, пока честные люди работали»… Ну и так далее.
Самым противным было то, что никто кроме меня ее не остановил…
Кстати говоря, этот полный огня и страсти монолог я записала на свой телефон. А потом подошла к свекрови и потребовала от нее извиниться перед мамой. В противном случае…
— Маш, ну что ты хочешь от меня-то? — поморщился муж. — Чтобы я пошел и отчитал свою семидесятипятилетнюю мать? Ну ладно, я поговорю с ней.
— Когда поговоришь? — спросила я. — Прошла неделя, Боря! Неделя целая! Моя мама не спит, таблетки успокоительные пьет… Вчера, кстати, ей звонила одна впечатлительная мадам и спрашивала, правда ли, что она «на самом деле необразованная женщина, которая по блату в библиотеку устроилась»… Это твоя мать всем так рассказывает!
Телефон Бориса тренькнул. Он глянул на экран, и я увидела, как его лицо вытянулось.
— Что такое? — спросила я.
— Мама пишет… — он замялся. — Говорит, что ты ей угрожаешь. Что ты записала видео и собираешься всем разослать. Маш, это правда?
— Да! — с вызовом ответила я. — Это правда, Боря. Но разошлю я это видео по всем нашим родственникам и знакомым только в том случае, если твоя мама не извинится публично перед моей.
— Ты с ума сошла?! — ахнул Борис. — Ты что творишь-то?!
— А что твоя мать творит?! — рассердилась я. — Борь, я дала твоей матери выбор. Либо она приходит к нам домой и при тех же людях, которых мы соберем специально, просит прощения у моей мамы, либо пусть остальные увидят, какая она на самом деле.
— Ты не можешь так… Маша, это шантаж!
— Это справедливость, — я открыла видео на телефоне и повернула экран к нему. — Вот, смотри. Вот твоя мама во всей красе. И слушай.
Я включила запись, и зазвучал голос свекрови:
— Развелось тут интеллигенции… Каждая домохозяйка теперь с высшим образованием, а толку-то? Кто они? А кто я, умнейшая женщина? — вещала она.
Борис опустил взгляд.
— Дай мне еще время, — попросил он, — я уговорю ее.
— До послезавтра постарайся уговорить, — сказала я. — Завтра суббота. Если к вечеру завтрашнего дня твоя мать не позвонит моей и не договорится с ней о встрече, я рассылаю видео. И, Борь…
Я положила руку ему на плечо.
— Я не блефую.
***
Ночью мы лежали спинами друг к другу. Я слышала, как он ворочается, вздыхает. Рано утром он позвонил матери, сквозь сон я слышала только обрывки разговора:
— Мам, ну, пожалуйста… — просил Борис. — Это же всего несколько слов… Маша настроена серьезно…
Когда я готовила завтрак, он сказал:
— Все, она придет. Завтра. В три часа.
— И?
— И извинится. Я… Я ей объяснил, что иначе никак.
В этот момент я почувствовала что-то похожее на жалость. К мужу, к свекрови, ко всей этой дурацкой ситуации. Но потом вспомнила мамино лицо в тот вечер, вспомнила, как она плакала потом, и жалость моментально испарилась.
***
Вечером я позвонила всем, кто был на юбилее. И человек пятнадцать согласились завтра прийти. Мама не хотела, говорила, что это унизительно, что не надо, мол, устраивать спектакль.
— Какой смысл в извинении из-под палки? — недоумевала она.
— Смысл есть, — сказала я ей. — Слушай, мам! Ты всю жизнь всем уступала. Всю жизнь делала вид, что тебе не больно, когда тебя обижают. Все, хватит. И не спорь!
К трем часам собрались почти все. Клавдия Петровна появилась в три пятнадцать. Она вошла в гостиную и окинула всех взглядом. Я видела, как у нее дергается жилка на шее.
— Ну, — сказала она, — раз уж все собрались… Давайте начинать.
Она подошла к маме, которая сидела в кресле. Мама встала. Они стояли друг напротив друга, две пожилые женщины, совершенно разные. Мама, хрупкая, интеллигентная, в своей любимой серой кофточке, и Клавдия Петровна, массивная, властная, в этом своем люрексе…
— Елена Михайловна, — начала свекровь, и я буквально услышала, как скрипят ее зубы, — я пришла… извиниться. За те слова, что сказала на вашем юбилее.
Молчание. Все ждали продолжения.
— И? — не выдержала я.
Клавдия Петровна посмотрела на меня с невероятной ненавистью.
— И я извиняюсь, — выдавила она. — Я… была неправа. Вы… образованный человек. И хороший человек. И я не должна была говорить то, что я сказала.
Мама густо покраснела и кивнула. Просто кивнула, не сказав ни слова. И села обратно в кресло.
Клавдия Петровна постояла еще секунду, потом развернулась и пошла к выходу. У двери она обернулась и сухо молвила:
— Надеюсь, ты довольна, Маша. Ты сломала старую женщину.
— Я никого не ломала, Клавдия Петровна, — ответила я. — Я просто попросила вас сделать то, что на вашем месте должен сделать любой воспитанный человек после того, как обидел другого. Извиниться.
Она хмыкнула и ушла.
***
Борис ушел в другую комнату, сел на диван и обхватил голову руками.
— Борь, — я села рядом с ним. — Послушай…
— Не надо, — он поднял голову, и я увидела, что он очень расстроен. — Не надо ничего говорить. Ты была права. Моя мать… Она всю жизнь такая. Всю жизнь унижает людей, которые ей кажутся слабее. Я просто… Я привык не замечать. Привык защищать ее, оправдывать. «Она старый человек», «у нее трудная жизнь была», «это поколение такое»… А на самом деле…
И он покачал головой.
Гости потихоньку начали расходиться. Мама подошла к нам и села с другой стороны от Бориса.
— Боренька, — сказала она тихо, — не казни себя. Это не твоя вина. И на маму твою я совсем-совсем не обижаюсь.
***
На следующий день за ужином муж сказал:
— Мне тут мама сегодня позвонила. И сказала, что я предатель. Потому что не защищал ее. И что она мне этого никогда не простит.
— И что ты ответил?
— Ну, что если для нее это предательство, то… пусть так и будет.
Мы говорили еще долго. А потом Борису пришло сообщение от матери.
«Можете радоваться. Я уезжаю к сестре. Навсегда».
Муж показал мне сообщение и усмехнулся. Как и я, он прекрасно знал, что где-то через месяц она обязательно вернется
