— Дедуля к нам только на неделю, — заверил меня муж.
— Леша… — вздохнула я. — Ну вот…
— Да только на недельку же, говорю! — перебил он меня. — Погостит немного и уедет.
Что и сказать, предстоящий приезд дедушки мужа был для меня неожиданностью.
— У нас же места нет! — воскликнула я. — Вот где ты планируешь его разместить?
— Ну как где, в гостиной, — уверенно ответил муж.
Заметив мой взгляд, он поспешил добавить:
— Да на неделю же только, чего ты сразу-то кипишуешь…
— А со мной согласовать это никак нельзя было? — стараясь сохранять спокойствие, спросила я.
Леша промолчал и насупился.
— И когда он приедет?
— Завтра.
— Леша, — серьезно сказала я. — Я не готова к приему гостей. Давай как-то… переносить его визит, что ли?
— Это никакие не гости, а мой родной дедушка! — возмутился муж. — И завтра он приедет! Все, точка!
— Ну, точка так точка, — подумала я.
Утром следующего дня дедушка явился. Михаил Петрович деловито кивнул мне, прошел в гостиную, и я услышала, как он бормочет:
— Занавески-то какие грязные, батюшки…
Наши занавески, кстати говоря, были белоснежными.
Ну и понеслось. Дедушка оказался очень привередливым. На завтрак он ел только кашу, причем приготовленную «правильно», по специальному рецепту. На обед ему нужно было обязательно первое, на ужин — что-нибудь приготовленное на пару.
И все бы ничего, но ему все было не так. То пересолено, то недосолено, то слишком много специй, хотя их, зная о его проблемном ЖКТ, я в еду вообще не добавляла.
На второй день своего пребывания Михаил Петрович заметил, что постельное белье, в том числе на нашей с мужем кровати ,пахнет «химией». Я никаких специфических запахов не чувствовала, но спорить не стала и все перестирала.
— Все равно пахнет! — упрямо сказал гость.
— Ну, при стирке я использовала специальные средства, — заметила я.
— Вот поэтому и пахнет этой… магазинной ерундистикой твоей!
— Вот оно что, — подумала я, — современные средства ему не нравятся.
— А чем же мне стирать, если не…
— Это твое дело! — отрезал Михаил Петрович. — Ты хозяйка, ты должна знать. Вот и думай!
Старые полотенца показались ему слишком застиранными, поэтому мне пришлось купить новые. А потом гостю не понравились мои ароматические свечи с ароматом ванили.
— У меня от них голова болит! Выброси! — потребовал он.
Пришлось подчиниться.
***
На третий день он раскритиковал мой способ мыть посуду.
— Надо круговыми движениями, а не так хаотично, — ворчал он. — И опять ты эту химию используешь!
— А что мне еще прикажете использовать для мытья посуды? — не выдержала я. — Соду?
— И соду, и песочек, — важно кивнул он. — И горчичный порошок еще можно использовать, он прекрасно все отмывает. А от этой химии всякие болячки неприятные развиваются!
Телевизор он смотрел на всю громкость. Зато стоило нам с мужем включить сериал, тут же стучал в стену.
— Вы мне мешаете! — кричал он. — В наушниках смотрите свою ерундистику!
А на пятый день он сообщил нам, что остается навсегда.
— В смысле навсегда? — переспросила я.
— А в прямом, — ответил он, — квартиру свою я продал. Деньги вот тут у меня, на карте.
Я не нашла, что можно ответить на это.
***
Вечером, когда дед уснул, я решила поговорить с мужем.
— Леша, — сказала я, — ты в курсе, что твой дедушка собирается жить с нами?
— Ну… да…
— Ну да?! — рассердилась я. — И ты так просто это говоришь?!
— Ну… он старенький уже, Зоя, — мягко сказал Леша, — один он не может…
— Но он продал квартиру, не спросив нас! — возмутилась я.
— Ну что тут теперь поделаешь? — развел руками муж.
Ох, как много мне хотелось ему сказать! Но я сдержалась.
— Он… Он постоянно меня критикует, — выдавила я, — я… не могу так больше.
— Зойка, ну потерпи, — попросил Леша, — он привыкнет.
Но дед и не думал привыкать.
***
Где-то через неделю он сказал за ужином:
— А ты, Зоя, вообще-то, Лешке не пара.
Я удивленно посмотрела на него.
— Э… что вы…
— Что слышала. И нечего на меня так таращиться! Лексей заслуживает лучшего. Женщину домовитую, тихую. А ты так, не пойми что.
Я взглянула на мужа, тот опустил глаза и промолчал.
— Вдвоем нам тут будет хорошо, — продолжал дед, — правда, Лексей? А потом мы найдем тебе кого-нибудь другого. Такую, которая не будет травить нас химией, да?
— Леша, — сказала я, — ты слышишь, что говорит твой дедушка?
— Конечно, он слышит, — ответил за него Михаил Петрович. — Мы с ним все согласовали уже. Эту квартиру мы продадим, добавим деньги, вырученные за мою квартиру, и купим хорошую трешечку…
Леша молчал.
— Михаил Петрович, — тихо сказала я, — это, вообще-то, и моя квартира тоже. Так что если Леша решит со мной развестись, я подам на раздел имущества.
Я взглянула на безмолвствующего мужа и усмехнулась:
— Так ему и передайте.
— Че-е-его-о-о?! — грозно воскликнул дед. — Какой тебе еще раздел имущества? Ишь, пронырливая какая! Ишь, чего захотела! Квартиру нашу захотела?!
***
Я не стала вступать с ним в перепалку, какой в этом был смысл? Я встала из-за стола, поставила в мойку свои тарелку с вилкой и пошла собирать вещи.
Через пару минут в спальню вошел Леша.
— Ты… Ты куда? — робко спросил он.
— К маме, — ответила я. — Когда решишь, что мы будем делать и как жить дальше, позвони.
— Погоди, — он остановил меня и заглянул мне в глаза. — Ты же не собираешься разводиться со мной?
— А почему бы и нет? — усмехнулась я. — Твой дед только что сказал, что я тебе не пара, а ты промолчал. Он сказал, что вам тут вдвоем будет неплохо, ты снова промолчал. Молчание — знак согласия…
— Или несогласия! — пылко возразил муж.
— А если ты не был согласен, почему не сказал ни слова в мою защиту? — спросила я.
— Я… Ну… это…
— Знаю, ты сейчас скажешь: это мой дедушка, он старенький, нужно понять-простить-потерпеть. Да? Но, Леша, всему есть предел.
Я вздохнула и после паузы добавила:
— Ты и сюда-то примчался, потому что испугался раздела имущества. Побоялся остаться без вот этого своего уголка, побоялся перспективы начинать жизнь заново…
— Это не так!
— А если не так, почему у тебя только сейчас голос прорезался? — спросила я. — Ты разве готов сейчас подойти к своему деду и сказать, что он перегибает палку и вообще лезет не в свое дело? Готов сказать, что он гость, что доли у него тут нет, что он не имеет права распоряжаться ни нашим имуществом, ни нашим браком?
Леша промолчал.
— Ясно, — вздохнула я, — всего хорошего, Леша.
И я поехала к маме. Та встретила меня очень тепло и с готовностью приютила.
***
Потихоньку полетели денечки. Леша не звонил, я тоже не выходила на связь. А неделю спустя он таки объявился.
— Зоя, — голос его в трубке дрожал, — я…
И он замолчал.
— Что такое, Леш? — сухо спросила я.
— Дед в больнице.
— Что случилось?
— Упал, — Леша вздохнул. — Полез шторы менять… И ногу сломал. Я не справляюсь, Зой. Пожалуйста, вернись.
Я немного помолчала, а потом неожиданно для себя рассмеялась.
— То есть, до того как твой дед сломал ногу, у вас все было хорошо, ты не звонил. А теперь, значит, ты не справляешься, и тебе срочно понадобилась я. Да?
— Я… ну…
— Нет, Леша, — сказала я, — это твой дед, поэтому давай-ка ты как-нибудь сам. Тем более что я плохо готовлю и травлю вас химией.
— Но…
— Сам, Лешенька, сам.
Я действительно подала на развод и на раздел имущества. Сейчас я живу в ипотечной однушке и ни о чем не жалею
